1 Банкрот » 2018 » Октябрь » 10 » Новости каталог »
04.02.11
Честная работа в российской полиции и других силовых органах

Честная работа в российской полиции и других силовых органах

Случае с подозрением в терроризме презумпция невиновности равна нулю
Бывший московский полицейский рассказывает, как он пытал людей и бил протестующих на митингах

В российской полиции и других силовых органах работают сотни тысяч сотрудников. Эти люди расследуют преступления и охраняют общественный порядок; они же пытают людей в отделениях и жестоко избивают участников акций протеста. Специально для «Медузы» журналист издания The Village Андрей Яковлев поговорил с мужчиной, который несколько лет прослужил в московской полиции и участвовал в разгоне митингов: на условиях анонимности он рассказал о своей работе и о том, как полицейские относятся к насилию. «Медуза» публикует монолог этого человека.

«Чем больше стукачей, тем лучше опер»

Признания, как правило, не выбиваются силой. В отделе полиции применяется чаще всего моральное насилие. Потому что задача любого сотрудника — сломать человека. Вот, допустим, вы курящий человек. Сейчас я сниму с вас ремень и шнурки и запру в камере. Вам очень хочется в туалет, вы стучите, а я вас не выпускаю. И дежурная смена занята другими делами. А зимой в камере порядка 15 градусов. Вы можете, конечно, сходить под себя, но это некомфортно и неудобно.

Все это делается для того, чтобы человек сказал максимум информации. Камера очень сильно ломает людей. Когда человек понимает, что в подобных условиях он будет сидеть пять лет (только в камере с ним будет еще 20 человек), то быстро меняется.

Потом вам захочется курить, и тут появляюсь я и говорю: «Дружище, пойдем-ка пообщаемся, покурим». Также отпускаю вас в туалет. Потом мы идем в кабинет, где тоже можно применять различные трюки. Например, рассыпать полчашки кофе на пол. При этом я пью кофе, и от меня пахнет табаком — вам тоже этого хочется.

Ну а после этого я вас просто раскачиваю. У меня есть подтверждения вины с видеокамер, но мне надо найти вещдоки. «Дружище, ты украл рюкзак у школьника. Мне нужны вещдоки. Без твоей помощи мне их найти сложно. Где этот рюкзак? Вилка за кражу — от трех до шести лет. Выбирай. Если ранее не судим, можешь получить условно. Или вот 51-я статья Конституции, можешь ничего не говорить. Но мы в любом случае проведем обыски и найдем рюкзак. Кофе хочешь?» И вот я такой добрый и злой полицейский, только в одном лице. «Курить хочешь? Слушай, а что там на районе вообще происходит, знаешь кого?» Понятно, что чем больше стукачей, тем лучше опер.

Бить тебя или пытать — зачем? Ну дам я тебе по морде — ты на меня чисто по-человечески обидишься и замкнешься. Профессионализм опера и его главная задача заключается в том, чтобы сломать тебя психологически. Иногда для этого надо применить насилие. Но повторюсь: на моей памяти необоснованного насилия не было. Скажу фразу из одного известного сериала [«Глухарь»]: «Насилие — не развесные карамельки, ровно не отсыпешь». В моей службе насилие применялось, как правило, во время массовых мероприятий, когда надо было укротить толпу, футбольных фанатов и непонятных митингующих. Либо же при задержаниях.

«Эта психологическая пытка часто применялась в НКВД и гестапо. Она применялась и мной»

Вспомните «Место встречи изменить нельзя», а именно эпизод с допросом гражданина Груздева капитаном Жегловым. Там была интересная сцена, когда Груздев сидит и говорит: «Я не вор», а Жеглов ему отвечает: «Да, вы не вор, вы человека убили». И в этот момент Жеглов наступает на стул, где сидит Груздев, и защемляет ему сапогом край плаща. Груздев пытается подняться, но не может. Вот оно — психологическое давление.

Я понимаю, что вам как обывателям, которые с системой не сталкивались или сталкивались с ней только по телевизору, кажется, что как только ты попал в отдел полиции, тебе сразу вешают мешок на голову, а электрошокером и дубинкой будут обхаживать со всех сторон, чтобы выбить из тебя максимально тяжкий состав. Но нет. Потому что все понимают, что это можно сделать проще.

НА САМОМ ДЕЛЕ В ПОЛИЦИИ И ТЮРЬМАХ ПЫТАЮТ ЛЮДЕЙ. ИЗВЕСТНЫ ДЕСЯТКИ СЛУЧАЕВ

В моей практике никто мешок на голову человеку не надевал, но, на мой взгляд, это не физическая ломка, а психологическая. Вы сами наденьте себе мешок на голову. Это делается не для того, чтобы вас задушить, а чтобы вызвать чувство паники и страха. Другая психологическая пытка часто применялась в НКВД и гестапо. Она применялась и мной. В ней нет ничего противозаконного. Например, мы с вами беседуем четыре часа — это допрос. После этого вы заходите в камеру, загруженный вопросами, и хотите отдохнуть. Через полчаса на допрос вас дергает другой сотрудник. Через сутки подобного режима без сна вы мне расскажете все, что знаете. Мое хобби — история, и про бессонницу я узнал, когда читал какие-то воспоминания сотрудников НКВД и гестапо. В гестапо, понятное дело, ребята могли вообще не стесняться.

Как-то раз я задержал человека, про которого было известно, что он хранит наркотики. То есть у него уже было изъято некоторое малое количество наркотиков, в частности героин. Но у меня была четкая информация, что он хранит гораздо большее количество, является закладчиком, то есть, по сути, сбытчиком. Постоянные допросы помогли. Результат был достигнут. Измученный бессонницей, он все рассказал.

Вспомним китайцев. Самая страшная пытка — это капелька воды, которая капает на голову. Так и у нас: ставим в камеру колонку, включаем музыку и не выключаем хотя бы часов семь. Какие песни? Да любые: от классики до AC/DC и Натали. Я такое не применял, но знаю, что так делают в полиции. Человек в камере сначала кайфует, а часа через три начинает долбить в дверь и просить выключить. Ты никому ничего не ломаешь и никому ничего не выкручиваешь. Наслаждайся музыкой, дружище. (Россия является подписантом Конвенции ООН против пыток, в которой пытка определяется как «любое действие, которым кому-либо умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать или запугать его» — прим. «Медузы».)

«В случае с подозрением в терроризме презумпция невиновности равна нулю»

Да, полицейские бьют. Как правило, насилие совершается в моменты задержания. Допустим, у меня есть информация, что на районе граждане кавказских республик совершили разбой. Мы отследили их машину и приехали на задержание. По нашей информации, у них как минимум есть ножи, а как максимум оружие. Нас двое, а их пятеро. Соответственно, в целях безопасности задержание проводится жестко. Кому-то по ноге ударить, кому-то в челюсть заехать.

Когда я работал в силовом подразделении и с коллегами ходил на рынки, нам нужно было, чтобы бухгалтеры, которые, как правило, женщины, не прикоснулись к компьютерам и бумагам. Мы выламывали двери с ноги и мордой в пол клали людей без разбора возраста и пола. А потом уже проводили диалог и досмотр при понятых. В случае с подозрением в терроризме презумпция невиновности вообще равна нулю, поэтому полиция всегда действует жестко.

Если речь идет о каком-то незаурядном преступлении, например об изнасиловании, то полиция тоже работает жестко. Те, кто знаком с кодексом воровского мира, знают, что насильникам на зоне приходится очень плохо. Точно так же и у нас. С убийствами — та же история. Тут работают и моменты личной безопасности, и эмоции, с которыми не всегда удается справляться.

КАК РАССЛЕДУЮТ ИЗНАСИЛОВАНИЯ

Когда насильнику отбивают одно место, это скорее воспитательный момент. Ни у кого из сотрудников планку не срывает, но каждый проходящий пару раз приложит коленкой. В итоге, пока насильник в кабинете, человек 10 ему по яйцам дадут знатно. От такой травмы никто не умирает. Боксерскими перчатками и дубинкой никто его избивать не будет. Ну и это применяется только тогда, когда вина насильника доказана. Точнее — когда есть на 51% уверенность, что человек виновен.

Самое главное для сотрудника — не оставить следов. Потому что гражданин может взять и написать заявление. Могу объяснить, как это делается. Вот я вам сейчас в сосок шокером дам, потому что там мягкая нежная кожа. Но не со стороны сердца, конечно, чтобы оно, не дай бог, не остановилось, а с другой стороны. Один-два раза дам — следы вряд ли останутся, а тряхнет хорошо, и вы вряд ли захотите повторить этот опыт. Бить нужно в места с мягкой нежной кожей.

И вообще, зачем мне вас бить руками, если я могу подложить толстый телефонный справочник? От удара справочником по спине или по голове будет сотрясение мозга, а следов удара — нет. Но такое на моей практике не применялось. Точнее, применялось один раз в случае с узбеком, который совершил кражу автотранспорта, был взят с поличным и пытался подшутить. Да, ему приложили справочником разок, просто чтобы утихомирить. Справочник в отделе для этих целей и лежит. Зачем нам сейчас справочник, если есть «Гугл»?

«Я выхватил у солдата дубинку и начал ей бить куда придется»

Приведу другой пример насилия. Болотная площадь, 6 мая [2012 года]. Меня перебросили туда с репетиции парада [9 мая]. Митинг был согласованный, никаких беспорядков не ожидалось. Нас попросили побыть резервом на всякий случай. Из средств у нас только рации, мегафоны и металлодетекторы. Ни бронежилетов, ничего. И тут слышу крик замкомбата: «Все свободные наряды бегом на выход с площади». Я вижу два ряда барьеров, между которыми стоят солдаты по 18 лет. Толпа смяла на хрен барьеры и прет, а вот эти солдатики стоят зажатые и хрипят. Причем толпа в 5000 человек, а сотрудников полиции там было в общей сложности порядка 500. Остановить толпу я бы не смог, и мне надо было просто спасать солдатиков. Я выхватил у солдата дубинку и начал ей бить куда придется. Возможно, даже была кровь. (Сотрудники ОМОНа во время судов по «Болотному делу» также говорили, что протестующие использовали барьеры во время столкновений с полицией и что солдат-срочников убирали с площади, «чтобы их не задавили» — прим. «Медузы».)

Помню, я вытащил пенсионера, который выкрикивал какие-то лозунги и активно себя вел. Рядом с ним упала бутылка с зажигательной смесью, и он вместе с сотрудником полиции начал гореть. Пенсионер просто получил удар в челюсть, потому что у него паника, и с него тут же сняли куртку, чтобы потушить, и сразу в скорую. В такие моменты, я считаю, насилие оправданно.

Во время задержания применяются и оплеухи, и удары. Порой и берцами наступали на кисти рук. Митингующие же очень любят хвататься за ограждения — ну и как мне его оторвать, чтобы задержать за уже совершаемое административное правонарушение? Естественно, будет применена физическая сила. Наступлю я вам нечаянно берцем на легкие кеды, и ваша хватка будет ослаблена — значит, мне будет вас легче выдернуть. Скрутил, донес до пазика — и смысл мне вас бить или пинать? Электрошокер при задержании я не применял, коллеги, как правило, тоже. У нас как-то им не пользовались. А смысл?

Автор: Андрей Яковлев
Источник: 0s.nvswi5l2mexgs3y.cmle.ru
 
Читать новости по теме:
Картинка: Картинка 1
Читать:: Свежие сегодня | Читают: 59 | Онлайн: Полковник | Слово: правоохранительные органы? полиция, Россия, Интервью, полицейский | Бесплатно: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar